Лев Толстой был четвертым ребенком в семье. Его мама умерла, когда мальчику еще не исполнилось и двух лет. Через семь лет умирает и отец, и в 13 лет Толстой переезжает в Казань к тетке. Семь самых важных в жизни мужчины лет, с 13-ти до 19-ти будущий писатель проводит на границе православия и ислама, в столице бывшего казанского ханства.

В 1844 году молодой граф Толстой поступает на философский факультет Его Императорского Величества Казанского университета, избрав специальность «арабско-турецкая словесность». Готовясь к поступлению, Лев Толстой два года изучает арабский и турецкий языки, и на вступительных испытаниях по обоим языкам получает отличные оценки.

Но в 1847 году «по домашним обстоятельствам» Лев Толстой покидает университет. Уже через четыре года он приезжает на Кавказ и снова оказывается между двумя мирами — православным христианством и суфийским исламом. В то время, когда юный фейерверкер 4-го класса граф Толстой знакомится с Кавказом, пишет свою первую повесть и познает через кунаков язык, обычаи и культуру чеченского народа, совсем недалеко от места, где он (Толстой) находится, потрясает сердца своих единоверцев пламенной проповедью добра, мира и непротивления злу юный суфийский шейх, последователь тариката Кадирийа Кунта-Хаджи Кишиев. Могли они встретиться, Лев и Кунта-Хаджи? Да, могли. Встретились ли? Неизвестно. Но что очень вероятно, молодой аристократ от своих чеченских кунаков в подробностях узнал о необычном шейхе и его поразительной проповеди:

Злого победи добротой и любовью. Жадного победи щедростью. Вероломного победи искренностью. Неверного победи верой. Будь милосердным и готовым жертвовать собой. Ты в ответе за многих, если вся твоя жизнь —  это путь к Всевышнему. Тарикат…

Впоследствии  всемирно известный писатель Лев Николаевич Толстой множество раз в своем творчестве будет обращаться к мудрости ислама и его пророка Мухаммада ﷺ. Еще в самом начале 60-х годов по поручению Льва Николаевича сестра его жены, Е. А. Берс, составила книгу для детского чтения под названием «Магомед». Толстой написал к ней предисловие и издал в приложении к педагогическому журналу «Ясная Поляна». Целью издания было знакомство крестьянских детей с Пророком ﷺ, а также с культурой, обычаями и верованиями народов Ближнего Востока. Изречения Пророка ﷺ войдут в собранные и выпущенные Л. Н. Толстым издания: «Круг чтения», «На каждый день», «Изречения мыслителей разных стран и разных веков».

В 1909 году в издательстве «Посредник» вышла книга «Изречения Магомета, не вошедшие в Коран. Избраны Л. Н. Толстым». Поводом и материалом для этой работы стала прочитанная  им изданная в Индии на английском языке книга Абдуллаха Аль Сураварди «Изречения Магомета». Корректируя текст, Толстой старается сделать его доступным для людей разных сословий и уровней образования.

Толстой не первый русский литератор, обратившийся к теме ислама. Еще в XVIII веке ведущие российские поэты Гавриил Державин, Василий Капнист и Николай Карамзин в своих стихах касались этих источников. Александр Пушкин пишет цикл стихов «Подражания Корану». Без обращения к мусульманской культуре невозможно представить творчество Михаила Лермонтова. Это  целый пласт в истории русской литературы и поэзии, отраженный в книге М. И. Синельникова «Незримое благословение. Исламские мотивы в русской поэзии». Но в отличие от своих предшественников, писавших для «просвещенной публики», Лев Толстой первым стал знакомить с исламской культурой простой русский народ. Книги издательства «Посредник» издавались большими для того времени тиражами и продавались по доступным ценам.

Важная часть жизни, проведенная Толстым на границе миров, позволяла ему обращаться к крупицам божественной мудрости, присутствующим в разных религиях. Этот подход давал и его читателям, исповедующим разные религиозные взгляды, видеть то великое, что делает людей детьми одного Создателя и братьями не только по внешним признакам, но и по душевным потребностям в праведной любви, сердечном понимании, искреннем сострадании и милосердии.

За советом к Толстому за советом обращались лидеры бабидского движения в Иране, поднявшие тысячи крестьян и ремесленников на борьбу с иностранными колонизаторами и местными феодалами. Иранский принц, поэт и дипломат Мирза Риза-хан отправлял в Ясную Поляну свои стихи, в том числе большую поэму «Мир», написанную в мечтах и устремлениях увидеть конец «кровавого периода войн и наступления эпохи мира и счастья для страждущего человечества». Лев Толстой в ответном письме высоко оценил идеи, заложенные автором в поэму, и их «великую пользу не только для персидского народа, но и для людей всех стран».

Зная и высоко ценя турецкую поэзию и литературу, Толстой очень тревожился за сложные российско-турецкие отношения и всегда выступал против конфликтов. В 1889–1890 гг. при содействии известного турецкого писателя и литературоведа Ахмеда Мидхада в Турции были опубликованы первые переводы произведений Толстого: «Семейное счастье», «Ильяс», «Два старика» и «Чем люди живы». За короткий промежуток времени издание, в которое вошли произведения и других русских писателей, разошлось тиражом в 40 тысяч экземпляров. Небывалый по тем временам успех.

К 1900-м годам у Льва Николаевича налаживается переписка с видными деятелями турецкой культуры. Молодой врач и журналист из Стамбула А. Джевдет называет русского писателя «солнцем, которое осветило и согрело тех, кто тянется к красоте и истине». Теплые письма в адрес Толстого приходят от редактора турецкого журнала «Левант геральд» А. Рашида Саффетбея, от писателей Кланупи и Махаса. После ухода из жизни Льва Толстого многие его произведения печатаются в переводах лучших литераторов Турции того времени — Баха Тевфика, Раифа Надждета, Сахира Джеляла, Садыка Над жи, Эмина Лями и др.

Среди респондентов Толстого видное место занимает активный участник антибританского освободительного движения, блестящий оратор и талантливый публицист главный муфтий Египта Мухаммад Абдо (1849–1905). В своих письмах он излагает свои взгляды на религиозные и этические основы руководимого им движения и интересуется мнением Льва Николаевича.

В 1901 году уроженец Палестины Селим Кобейн выпускает в Каире книгу «Учение графа Л. Н. Толстого». В дальнейшем С. Кобейн стал автором переводов и издателем «Крейцеровой сонаты» (1904) (вышла под названием «Согласие и развод, или мелодия Крейцера»), «Краткого изложения Евангелия» (1904) («Евангелие Толстого и его вероучение»), «Разрушения ада и восстановление его» (1909), «Власти тьмы» (1909) и «Изречений Магомета, не вошедшие в Коран» (1912).

Переводчик произведений Толстого Халиль Бейдас писал: «…Я твердо убежден, что для араба Лев Толстой —  самый понятный русский писатель. Лев Толстой часто выражает свои мысли в форме притчи — это близко арабу».

На смерть Толстого арабская печать откликнулась с невиданным единодушием. Корреспондент газеты «Русские ведомости» писал из Бейрута: «Вся арабская печать, без различия политических взглядов и религиозных убеждений, христианская и мусульманская, масонская и клериканская, умеренная и радикальная, все журналы и газеты, не исключая мелких листков, —  все горячо оплакивают «великого московитского мудреца», «единого из немногих», «единственного во всем мире философа и проповедника». Покойному писателю посвятили статьи с изложением его биографии, религиозных и политических взглядов «Аль-Муракиб», «Аль-Хадара», «Аль-Ахрам», «Аль-Зухур», «Лисан аль-Халь», «Аль-Бек» и другие многочисленные издания».

*Статья приводится с сокращениями

В истории мусульманской общины Внутренней России татарское купечество занимает важнейшее место. Представители этого сословия внесли большой вклад в становление образованности, способствовали конфессиональному сплочению и сколотили тот самый первоначальный капитал, ставшей основой для расширения предпринимательской деятельности в период модернизационных процессов в пореформенный и последующие периоды в истории Российской империи. Необходимо отметить, что Казанская губерния выступала связующим звеном между странами Средней Азии и Центральной частью России. Торговые тракты, проходившие через губернский город, сделали его центром транзитной торговли, обусловили развитие в нем промышленных предприятий, основанных на обработке азиатского сырья. Казань была главным торгово-промышленным центром Средневолжского региона, где были сосредоточены крупные предприятия татарских коммерсантов, складские помещения и откуда расходились товары по уездным городам и сельской местности. Активнее участие в экономической жизни страны позволяло татарскому купечеству и предпринимателям обеспечить свое представительство в органах государственного управления, активно заниматься благотворительностью и меценатством.

Процессы вертикальной и горизонтальной социальной миграции активизировались после отмены крепостного права в 1861 г., которая сопровождалась расширением гражданских прав мусульманского населения. Подавшиеся в город сельские обыватели начинали активно заниматься меновой деятельностью. Данный вид деятельности позволял собрать нужный капитал и получить свидетельство купца II гильдии на розничную торговлю. Как правило, подобный переход  имел место, когда крестьянин достигал возраста 38-46 лет. Тем самым, время накопления нужного капитала занимал значительное время.

С другой стороны, опора на традиционные методы ведения дела, что было приемлемо в рамках аграрного, феодального общества, приводило к экономическому отставанию мусульманской части страны от русского населения.  Присоединение Средней Азии в 1860-е гг. к Российской империи резко сузило возможности татарских предпринимателей для дальнейшей конкуренции с православными конкурентами. Эти тенденции вызывали тревогу у представителей татарской интеллектуальной элиты, из-за чего они перешли к пересмотру ценностно-институциональной системы ислама , чтобы выработать новые основы, которые позволили бы мусульманам занять более твердые позиции в российской экономической системе, усилить процесс  накопления физического капитала и упрочить материальное положение мусульманского сообщества в условиях модернизационных процессов.

Одним из первых среди татарских богословов внимание на данную проблему обратил Абдуннасыр Курсави (1776–1812 гг.). Он признавал социально-экономическую отсталость мусульманских народов, считал, что в Коране мусульмане смогут найти путь к преодолению сложившегося положения.

Было пересмотрено положение о бедности и стремление отстраниться от земной созидательной деятельности. Так, Зия Камали (1873-1942) объявил свидетельством отхода от ислама отрешенность от земных благ суфиев и дервишей. Ссылаясь на Коран, он заявил, что Всевышний не нуждается в тех материальных лишениях, на который обрекают себя суфии, усердно молясь с целью единения с божеством. К тому же эти люди склонны жить за счет труда остальных членов общества и уклоняться от уплаты закята, что толкает и без того бедное и неустроенное мусульманское население к отсталости. Идеи того, что богатство дано по милости Господа миров, необходимости активной мирской деятельности, социального служения, овладения кораническими законами и их выполнения в повседневной жизни были теми отсутствовавшими элементами ислама, которые были усвоены татарскими предпринимателями и позволили им превратиться в активную прослойку людей.  Приложенные усилия со стороны религиозно-интеллектуальной татарской элиты дали ожидаемые результаты – татарские предприниматели совершили необходимый шаг в сторону интегрирования себя в мир капиталистического общества.

Необходимо отметить, что татарское предпринимательство в своем развитии наталкивалось на ряд серьезных проблем и представить себе этот процесс как восходящую линию нельзя, что связано как с экономическими причинами, особенно циклическим характером развития всей экономики, так и противоречиями этносоциального и политического характера. Право воздействовать на политику правительства, участвовать в выработке законов и прочие моменты протекционистского характера  принадлежало русским промышленникам и чиновникам. Татарская финансово-буржуазная элита не располагала так4ими возможностями и не являлась полновластной даже в регионах с преимущественно мусульманским населением. Например, ей не разрешалось приобретать недвижимость в Средней Азии, иметь металлургические предприятия  и т.п. Поэтому на рубеже XIX-XX вв. основные усилия татарских промышленников были приложены в Сибири, Туркестане и Казахстане.  Работавшие на рынки мусульманских регионов предприятия, были в лучшем конкурентном положении, чем в центральных губерниях России.  Причиной этого явления было, то что мусульманское население Средней Азии и Кавказа предпочитало покупать товары у своих единоверцев-татар.

Экономические интересы татарских предпринимателей были сконцентрированы не в отдельном регионе Российской империи, а были рассредоточены практически повсеместно, но не с одинаковым положительным эффектом. Поэтому татарские национальные идеологи начала ХХ в. выступали не за самоопределение нации в рамках определенной территории, а только за культурно-национальную автономию. Правда, в условиях распада российской государственности осенью 1917 г. аппетиты у представителей национальной буржуазии выросли и появились отдельные требования включения в состав будущей автономии территории южных регионов, где традиционно были сильны позиции татарских предпринимателей.

Таким образом, татарские предприниматели имели особый менталитет, связанный с тем, что представляли собой этнос, подвергавшийся социальному и конфессиональному угнетению. Боязнь несправедливых дискриминационных актов, этно-языковая ущемленность, натянутые отношения с русскими предпринимателями, вынужденность компромиссов и тактических соглашений чтобы обезопасить свои деловые достижения, страх перед экономическими и социальными кризисами, претензии на верховенство в национальном движении предопределяли расплывчатость ее интересов, которые могли проявиться в самых неожиданных формах. При этом, татарские предприниматели понимали, что их деловое процветание возможно только в условиях  монолитной Российской империи, которая представляла им рынок для приложения своих усилий на 1/6 части суши и при возможности использовала для экономического проникновения в соседние мусульманские страны – Османскую империю и Персию.

Наставления татарского просветителя Каюма Насыри:

Наставление семьдесят шестое. О сын мой, тратя деньги, помни об их источнике, пусть расход твой будет меньше прихода, тогда ты не познаешь нужды. Пусть изо дня в день кое-что из денег, оставшихся после расходов на жизнь, перепадает в копилку, и благополучие твое упрочится. Однако, став богатым, не забывай о былой нужде, когда ты говорил: «Этого на один день будет довольно». Будь так же бережлив. Кто ведет учет добру, нуждаться не будет.

Наставление восьмидесятое. Обученный ремеслу не пропадет и в рабстве. Любая работа даст тебе надежный кусок хлеба, сын мой, лишь бы сам ты был хорошим человеком. Когда есть кое-какие сбережения, особенно выгодно заниматься торговлей. Однако торговать честно— дело нелегкое. И все же рискни, сын мой, и будь честен. Одна монета, заработанная честью, стоит десяти, полученных обманом. Закупая товар, смотри, чтобы он был хорошего качества, плохой товар залежится в лавке и принесет одни убытки.

Наставление девяносто первое. Постарайся, чтобы люди, подвластные тебе, всегда были тобой довольны— не обижай жену и слуг. Если люди работают у тебя за плату, не задерживай деньги, выдавай в срок, пусть они не таят на тебя обиду.

Не бросайся на всякое понравившееся тебе дело — прежде хорошенько подумай.