Вдохновение жизнью

Размышление об истоках творческого феномена Чингиза Айтматова

Творчество Чингиза Айтматова можно сравнить с могучим, раскидистым деревом. Оно глубоко укоренено в культурной тради­ции родных ему великих тюркских народов — киргизского и татарского. Величавая же крона его — многочисленные произведения писателя — раскинулась над всей планетой.

894

Корни и крона

Это не преувеличение. Факты говорят сами за себя. Повесть «Джамиля», принесшая Айтматову мировую известность, увидела свет на французском языке в переводе Луи Арагона в 1959 году, всего лишь через два года после публикации на русском. Среди ту­рецких кинофильмов лучшей лентой столетия была признана уже ставшая классической картина «Красная косынка» (реж. Атиф Йыл­мыз, 1977), созданная на основе повести «Тополек мой в красной косынке». Эта исто­рия настолько полюбилась зрителям, что в 2012 году по ней был снят сериал (37 серий, реж. Нисан Акман). Все постсоветские произ­ведения Айтматова выходили изначально на немецком языке в швейцарском издатель­стве Unionsverlag в переводе Фридриха Хит­цера. В 2008 году турецкое правительство инициировало вопрос о присуждении Айтма­тову Нобелевской премии как «крупнейшему тюркоязычному писателю современности».

«Трудный путь за счастьем» — так словами одного из героев повести «Джа­миля» можно охарактеризовать историю успеха киргизского писателя. Обращает на себя внимание и тот факт, что в семье Айтматовых не один Чингиз Торекулович стал выдающейся личностью. Его младшие сёстры и брат внесли значительный вклад в науку и культуру Киргизии.

Безусловно, талантливые представи­тели «советского» поколения Айтматовых унаследовали способность быть первыми, увлекать за собой у своих предков. Знакомство с историей и духовным наследи­ем рода позволит лучше понять, почему произведениям Айтматова удалось выйти за пределы киргизского и советского культурного пространства и оказывать влияние на людей всего мира.

Зовущая даль

Чингиз Айтматов охватил и объединил собой и своим творчеством Киргизию и Та­тарстан, Турцию и Россию, мифологическую древность и стремительно меняющуюся современность. Его перу и воображе­нию доступны мир женщины и ре­бенка, «владыки мира» Чингисхана и волчицы Акбары. Он с необыкновенной любовью воскрешает на страницах своих  книг традиции старины и воспевает тех, кто идёт им наперекор, прокладывая новые пути. Откуда такое богатство воображения, отзывчивость к «многообразным судьбам и страстям человеческим»?

Его предки по татарской линии были пассионариями и непоседами. Дед писателя Хамза Абдувалиев до 30 лет прожил в дерев­не Маскаре (ныне Кукморского района Татарстана). Был купцом, торговал тканями. По тем временам он был очень образован­ным: читал и писал по-татарски и по-русски, знал арабскую письменность. Дед писателя жил не только интересами своей деревни, его мысль простиралась от Петербурга до Мекки . Купец должен был понимать психо­логию и татарина из сельской глубинки, и столичного щеголя-оптовика. А когда, обретя к 30 годам хорошие торговые связи и при­личное состояние, Хамза вслед за старшим братом, тоже купцом, переехал в Киргизию, он на далекой окраине представлял идею прогресса, центр империи, саму Россию. В г. Каракол братья Абдувалиевы купили гру­зовую баржу, построили торговые ряды, похожие на петербургский Гостиный двор. Все дети Абдувалиевых — четыре мальчика и четыре девочки — сначала учились в медре­се, а затем в русской школе. Мать писателя Нагима передала сыну эту широту мышления и предприимчивость. Духовное образова­ние также запечатлелось в родовой памяти: Чингиз Торекулович, сформировавший своё мировоззрение в советские годы, унаследовал от предков трепетное отношение к строгой красоте мусульманской молитвы. « Слова эти, отшлифованные тысячелетиями, как слитки золота», — писал он в романе «И дольше века длится день».

Живительный родник творчества про­бился в семье Абдувалиевых, когда старший брат Насимы вернулся из Европы, где, по­лучая образование, увлёкся литературой и театром. На родине он вместе с друзьями организовал самодеятельный театр. Нагима принимала участие в постановках брата, играла главные женские роли. И хотя юность самого писателя сложилась иначе, развитие художественных способностей было предопределено благоприятной средой.

Обережный круг

Советская власть лишила Абдувалие­вых всего — домов, магазинов, садов, баржи, состояния. Поставила перед выбором: или замкнуться в отрицании, или включиться в процесс перемен, охвативших всё общество. Нагима свой выбор сделала в пользу новой жизни. Она вступила в комсомол, стала идей­ным борцом против униженного положения женщин Востока, прекрасное образование помогло ей занять должность заведующей отделом Каракольского комитета. На ком­сомольских курсах она встретила своего будущего мужа Торекула Айтматова, руко­водителя отдела пропаганды и агитации обкома ВКП (б).

Судьба, которая поднимала род вверх по социальной лестнице и бросала вниз, словно учила: личность человека, его зна­чительность измеряется не социальным статусом, не деньгами и связями, но един­ственно духовными ценностями, которые ему удалось открыть в себе и отстоять в испытаниях. Поэтому судьбы эпох и империй у Айтматова зачастую решают своим нрав­ ственным выбором самые обычные люди — железнодорожный рабочий, служанка, вскармливающая чужого ребенка, космо­навт. И это не надуманно, а вытекает из структуры художественного мира произве­дения. Ведь и для степной лисицы, глазами которой писатель может взглянуть на мир, и для посланников внеземной цивилизации мы все — люди, представители своего вида. По каждому из нас они судят — кто мы такие и стоит ли им иметь с нами дело. Перед ли­цом Вселенной мы все оказываемся равны.

В семье Торекула и Нагимы Айтматовых родилось четверо детей. Чингиз был первен­цем. Но вот в 1937 г. судьба вновь испыты­вает Нагиму на прочность — репрессируют её мужа. 34-летняя Нагима оказывается в отчаянном положении. Как жену «врага народа» её не берут на работу, советуя отдать детей в детский дом и устраивать свою лич­ную жизнь. Но любовь к детям побеждает страх . Её самоотверженность и стойкость создают вокруг семьи «обережный круг». Киргизы, русские, карачаевцы, немцы, украинцы, греки, татары, казахи, порой совершен­но незнакомые люди протягивают одинокой матери с детьми руку помощи.

Благодарность и глубокая духовная связь с матерью сформировала такие черты личности писателя, как умение чувствовать людей разного душевного склада, уважение и восхищение женщиной, ощущение любви между мужчиной и женщиной как великой пре­образующей силы. Это ее образ отразился в героинях его повестей и романов — ярких, сме­лых, открытых в своих чувствах и поступках.

Мерило человеческого достоинства

Так в нелёгкие юношеские годы сло­жился идеал человека, к которому писатель стремился сам и кропотливо созидал в своих произведениях. Красота его полнее все­го раскрывается в труде , любви к родной земле и людям ,он отстаивает своё право жить по совести, обретая в этом счастье и неудержимо стремится к новым открытиям. Именно такой герой завоевал интерес и расположение читателей по всему миру.

Отношение к труду в произведениях Чингиза Айтматова сродни тому, что вы­разил в свое время Лев Толстой. Но если Толстой к человеку труда нисходил из своего аристократического статуса и воспринимал народ больше умом, чем нутром, то Айтматову для этого не нужно прилагать усилий — он изначально и органично представляет собой самые различные сословия, народы, идеоло­гии, традиции. Соединяет и одновременно на каждую может посмотреть со стороны.

Писатель отмечал : «Трудолюбие — одно из непременных мерил досто­инства человека… Однако я далек от абсолютизации самого понятия «тру­женик» лишь потому, что он «простой, натуральный человек», усердно пашет землю или пасет скот. В столкновении веч­ного и текущего в жизни человек-труженик интересен и важен настолько, насколько он личность, насколько богат его духовный мир, насколько сконцентрировано в нем его вре­мя». Айтматова интересует «человек трудо­любивой души», который «будет задавать себе вопросы, на которые у других всегда есть готовый ответ, поэтому они лениво делают какое-то дело, даже когда делают его хорошо, и живут, только потребляя».

Гуманизация пространства и времени

Жизнь каждый раз подтверждала пи­сателю точность его жизненной установки: лишь готовность следовать нравственным принципам и голосу совести делает чело­века значительным и даже великим. Чингиз Айтматов пронизал собой все социальные страты, имея изначально только то, что всегда носил с собой, то, что создал в нем его род, его судьба — трудолюбие, свободное мышление, умение чувствовать душу другого человека. И все это стало важно для мира настолько, что вызвало встречную волну помощи, которая приходила иногда самыми невероятными способами. Молодого писателя опекали вели­чайший казахский романист Мухтар Ауэзов, редактор «Нового мира» Александр Твардов­ский. Французский поэт Луи Арагон открыл ему путь в мировую литературу.

Не привыкший поступаться принципами, в 1973 году Чингиз Айтматов подписал пись­мо группы советских писателей в редакцию газеты «Правда» против преследования Солженицына и Сахарова. Несмотря на проявлен­ную им оппозиционность, Советская власть продолжала ценить и издавать писателя, а в 1978 году удостоила звания Героя Социа­листического труда. И в этом парадоксе была своя правда. Солженицын сосредоточен на одной теме — XX века и своего противостоя­ния Советской власти — и для нее, разумеется, неприемлем. Размах таланта Айтматова вклю­чает в его произведения далекую древность и фантастическое будущее, науку и народные предания, небольшой аул и космические орби­ты. Даже пострадав от репрессий 30-х годов, он не противостоит Советской власти, которой от роду несколько десятков лет, а включает ее в более широкий исторический контекст. Так же как не противостоит Айтматов Чинги­схану или Пилату, но исследует их сознание и показывает нам как зеркало.

Вот как сам Айтматов говорит об этом: «Человек без памяти прошлого… спо­собен жить только сегодняшним днем. Я опираюсь на легенды и мифы, на предания как на опыт, предназначен­ный нам в наследство предыдущими поколениями. И вместе с тем … в сво­ей писательской практике прибегаю к использованию фантастического сюжета. И то и другое для меня не самоцель, а лишь метод мышления, один из способов познания и интер­претации действительности… с одной лишь целью — заострить в парадок­сальной, гиперболизированной форме ситуацию, чреватую потенциальными опасностями для людей на Земле».

Эстафета

Творчество Чингиза Айтматова под­готовлено историей его рода и вырабо­танными им нравственными ценностями, проявлению которых мир радовался и способствовал. Отсюда и череда каза­лось бы странных случайностей и чудес, которые вплелись в судьбу писателя. Айтматов не просто прозаик, философ и общественный деятель, он — острие и воплощение этой исходящей из глуби­ны народа силы. Поэтому закономерен вопрос — а кто продолжит его дело, его мысль, его слово? Здесь важны даже не имена, важно, чем откликнется феномен Айтматова в мировой культуре и миро­вой истории. Некоторые ответы на этот вопрос дало обсуждение на Международ­ном форуме писателей и интеллектуалов «Айтматовские чтения: диалог культур», прошедшем осенью и зимой 2017 года в Бишкеке и Казани.

Президент Кыргызской Республики Ал­мазбек Атамбаев подчёркивает главное: творчество Айтматова «стало символом своего народа, превратилось в пред­мет национальной гордости многих поколений, став отправной точкой в системе их ценностных ориентиров». Предложенные Айтматовым нравственные ориентиры востребованы народом, а потому именно народ как целостность становится истинным наследником и последователем писателя. И уже как следствие (продолжим цитировать президента) «развитие целых направлений отечественного искусства свя­зано с именем великого писателя-мыслите­ля. Расцвет кыргызскогй кинематографии, получившей мировое признание, названный «кыргызским чудом», связан с его непре­взойденными произведениями».

«Айтматов словно обгонял время, и сквозь мглу преходящих событий видел очертания будущего», — это вы­ сказывание принадлежит Вениамину Попову, координатору Груп­пы стратегического видения «Россия — Ис­ламский мир». Для него осо­бенно ценна мысль Айтматова о том, что при безусловной необходимости создания общей человеческой цивилизации малые нации не должны растворяться в больших — надо искать пути гармонизации связей и отношений.

Роль России в этом поиске Айтматов определил в одном из своих интервью (2005): «Я убедился, что колониализм и империализм могут иметь и позитивные стороны. Россия своими колониальными амбициями внесла большой вклад в раз­витие нашей территории… нам в Средней Азии удалось приобщиться к общей ци­вилизации. Россия является и останется ядром евразийской оси. Поэтому было бы логичным создание евразийского эконо­мического союза, включающего некото­рые государства Средней Азии и Россию». В этом направлении наследниками мысли Айтматова являются президенты Путин, Назарбаев и Атамбаев.

Сильное влияние Айтматов оказал собственно на литературу и писателей. Его книги в Таджикистане и Узбекистане с большим отрывом возглавляют рейтинги популярности. Народный поэт Таджикистана Мумин Каноат пишет: «Влияние айтматов­ского творчества на творчество таджикских прозаиков — общеизвестное явление». Яков Шапиро, народный художник Узбекистана, утверждает: «Чингиз Айтматов на меня как на художника повлиял больше, чем специалисты по живописи и ва­янию».

В заключение хочется привести слова профессора Ташкентского педуниверси­тета Насируллы Миркурбанова: «Чингиз Айтматов — это то, что до конца понять невозможно».

Статья подготовлена и опубликована, благодаря финансовой поддержке ОАО «Кукморский завод Металлопосуды»