В последние дни в Америке идет обсуждение книги, посвященной русской литературе, автором которой является турецкая писательница. Книга The Possessed («Одержимый»), изданная в прошлом месяце и получившая хвалебные отзывы «Нью-Йорк Таймс» и «Лос-Анджелес Таймс», ломает привычные представления рядовых читателей о том, что русская литература — это «темный» вид искусства, который полон толстыми томами классических произведений.
Элиф Батуман — автор книги, состоящей из эссе по литературе, которая родилась в Америке в семье турецких иммигрантов. Выпускница Гарвардского университета Элиф Батуман преподает на отделении сравнительной литературы в университете Станфорда. Писатель, имя которой уже знакомо американским читателям и знатокам литературы, и которая публиковалась в передовых американских СМИ, включая «Нью-Йоркер» и «Харпер», до сих пор не известна в Турции, а ее книги все еще не переведены на турецкий язык. Мы побеседовали с Батуман о новой книге и о турецкой литературе.
— Считают ли русскую литературу сложной для чтения и изучения? Почему Вы решили стать специалистом в области русской литературы?
— Это немного связано со сферой личных интересов. С одной стороны у русской литературы есть международная привлекательность. Русской литературой я заинтересовалась с первой книги. Роман «Анна Каренина» впервые прочитала в старом издании «Пингвина», найденном в доме бабушки, которую я приехала навестить. На выбор специализации по русской литературе повлияла еще и «холодная война». Я выросла в период этой войны. По этой причине Россия для меня, как и для всех остальных, была таинственным местом. Еще я считала Россию немного похожей на Турцию: это и не Европа, и ее часть. Все казалось тайной. Эта страна представлялась мне такой же большой и сильной как Америка, но отличия были во всем. Наверное, поэтому казалась интересной и романтичной.
— Вы сказали, что находили Россию в некоторой степени похожей на Турцию. Пробовали ли Вы выполнить сравнительный анализ турецкой и русской литератур, будучи специалистом в этой области?
— Хорошо известно, что на Назыма Хикмета повлиял Маяковский. Орхан Памук в прошлые годы приезжал в Станфорд. Он рассказывал интересные вещи о связях турецкой и русской литератур, несмотря на их, скажем так, неопределенное положение между Востоком и Западом. Ясно только их взаимное влияние. К примеру, роман Решат Нури Гюнтекина «Королек – птичка певчая» напоминает мне по стилю Горького по значению, которое он придавал прогрессу, образованию и детям.
— В вашей новой книге «Одержимый» есть и Ваши взгляды на турецкую литературу. К примеру, Вы констатируете, что турки не читают много романов. Ваша оценка турецкой литературы сегодня?
— Сегодня издается больше романов, чем во времена моего детства. Как-то посещая Стамбул, я заметила, что в книжном магазине в отделе турецкого романа словно произошел взрыв. Полагаю, что на это повлиял Орхан Памук. Возможно, его Нобелевская премия повлияла на то, что написание романов стало теперь профессией. Турецкая литература сегодня привлекательна и разнообразна.
— Однако, Вы писали в книге, что не смогли прочесть Орхана Памука, потому что нашли его скучным…
— Да, мне больше интереса литературная личность Орхана Памука, чем его романы. Меня увлекают его мысли о литературе, о самом процессе написания.
— Вы писатель и ученый-полиглот, работаете на стыке разных языков. Мне интересно, что вы думаете о написании произведений на иностранных языках. Элиф Шафак, как известно, написал «Любовь» на английском языке. Не собираетесь ли Вы написать что-нибудь на турецком?
— Честно говоря, я всегда завидовала тем, кто одинаково хорошо может сделать это на двух языках. Я владею турецким языком не настолько хорошо, чтобы написать роман, могу только отвечать на сообщения по электронной почте. Хотя очень хотелось бы писать на турецком, но в реальности это сложно. Чтобы написать произведение на другом языке, надо уметь возбуждать чувства. Есть те, у кого это хорошо получается. К примеру, Набоков писал свои первые произведения на русском языке, но прекрасны и те, что на английском языке. Самуэль Беккет и Милан Кундера писали на французском языке.
— Вы в книге пишете, что были перед выбором между деятельностью писателя и ученого, но с позиций реализма предпочли науку. Как, по-вашему, эти сферы деятельности противоречат друг другу? Рады ли Вы своему выбору?
— Если вы занимаетесь литературой, то, по окончанию университета в Штатах вы имеете несколько вариантов: становитесь писателем, ученым, начинаете заниматься издательской деятельностью или становитесь журналистом. Все больше людей, принимая во внимание условия жизни, сейчас выбирают научную деятельность. И там путь раздваивается. Или окунетесь в раздел литературной критики после окончания 5- 7 летнего обучения в докторантуре, или становитесь исследователем, создавая творческие работы.
— И Вы решили защитить докторскую диссертацию в области сравнительной литературы в Стафорде, то есть выбрали науку…
— Да, я пробовала написать роман. Но потом стала замечать, что больше интересуюсь действительностью. Знаю, что многие писатели в своих романах используют собственные наблюдения. После этого запланировала написать, и книга стала формироваться в голове. Эта книга, как и прежде, будет основываться на автобиографичных компонентах, но еще в большей степени будет индивидуальной.
— Книга «Одержимый» привлекла внимание многих в Америке и получила хвалу известных критиков на страницах популярных газет, литературных журналов и Интернет-сайтов. Знали ли Вы о таком интересе американских читателей к русской литературе? Или это результат Вашей искренности, с которой вы изучали русскую литературу?
— Собственно говоря, это, наверное, и успех издателя. Обложку книги подготовил очень известный карикатурист Роз Чашт. Он известен по «Нью-Йоркеру». К тому же, книга не в суперобложке, поэтому она дешевая. Возможно, это тоже повлияло на продажи. Эта книга занимает место где-то между научным изложением и «сочинительством». На рынке много подобных книг, возможно, это привлекло внимание рядовых читателей.
— Думали ли Вы о переводе книги на турецкий язык?
— Я бы очень этого хотела. Но полагаю, что сама перевести не смогу. Меня обрадует, если книгой заинтересуются турецкие издательские дома.
Руйа Карлыова
Перевела с турецкого языка Лениза Мухаметзянова