Представляем Вашему вниманию перевод отрывков из книги «Последняя песня лебедя-шипуна» Мустафы Армаана (Турция), изданной в 2004 году. Автор доносит до читателей свои переживания, ощущения от знакомства с Санкт-Петербургом. Он открывает нам, многим знакомым с этим городом на Неве, его еще раз.
***
Город — одно из созданных человеком наиболее сложных, наиболее впечатляющих и самых превосходных образований; а может даже первое. Созданные в природе, но в противовес ей — острова жизни, то есть города, словно исполинские галереи, где выставлены следы огромного войска разноцветных и противоречивых иллюзий человека.
В городе живут, и его созерцают; его созерцают, и в нем живут. Странно, но эти два действия осуществляются одновременно. Смотря на деревья, символизирующие часть природы в городе, наш взгляд переходит на архитектурные памятники стоящие рядом. Побыв в тени деревьев, уходим; погружаемся в красоты свода архитектурного памятника, выдолбленные мастером. Глубоко вдохнув, ощущаем йодный запах морской воды, слышим гул паромов.
По этой причине жить в городе, тоже, что играть между природой и жизнью. Город – это рай, в то же время и ад. Мы любим город, но в тоже время ненавидим его. Напряженная, почти «тираническая» любовь между нами.
Вот почему Вальтер Бенджамин считал себя в городе «ходячим противоречием». Ходячее противоречие, то есть современный человек — существо, ощущающее в городе желание обновления и тоску о прошлом.
Названия улиц, созданные в языке восторженной и независимой атмосферой опьяняют человека. В городе встречаемся с тысячей феноменов, служащих человеку: витрины, памятники, машины, фонари, банки, фасады зданий, деревья в парке, лица, голоса, запахи, свет и тени, дома и сады; человек плавает в океане быстро сменяющихся указателей. К некоторым привязывается очень сильно, некоторые он избегает. Находит кров в любимых городах, в любимых домах, у любимых людей.
И этот кров человеку в городе открывает текстовый мир. Словно луковичная кожица, которая отделяется где-то и прилипает к людям здесь: не стоит забывать, что мир человека только в городе сталкивается и со спокойствием, и со страданиями, воспитывающими характер.
Не имеется ли в виду это самое латинское высказывание «Genius loci», то есть «дух города»?
Человек – существо, которое сеет крохи своей души там, где он прошел. Плоды же пожинает другой. Связующая нас в городе таинственная цепь, не что иное, как эти следы.
Эти следы не были написаны одним человеком, поэтому очень сложно распознать их и расшифровать. Наша же задача попробовать прочитать эту ненаписанную надпись, сейчас пусть даже только по слогам…
Самый новый «старый город»
Едва увидев Петербург, впечатление, закравшееся в моем сознании, было таковым: «Это самый новый «старый город» в мире». Новый, потому что прошло всего лишь 300 лет с момента его основания и всего 290 лет с объявления его столицей. Принимая во внимание 1700-летний Стамбул, 1200-летний Багдад, 800-летную Москву, самым лучшим словом, определяющим этот город с историей всего лишь в три века, будет «новый».
Однако в то же время Петербург «старый» город. Его «старинность» вытекает из следующего: этот город, строительство которого началось почти триста лет назад, представился мне как «устаревший исторический островок». Так, Петропавловский собор, хоть и не деревянный как в 1703 году, стоит в своем каменном обличье уже 285 лет. Вот и маленькие улочки и большие, уходящие от Невского проспекта. Вот изящные мосты, сплетенные, словно кружево, лабиринты из каналов, говорящие колонны. Вот имение Пушкина, где он сделал свой последний вздох. Вот дом Достоевского, где был написано его первое произведение «Бедные люди». Вот громоздкое здание по адресу «улица Грибоедова, 74», где несколько месяцев провел Гоголь. Вот 84 дом по набережной реки Мойки, где расположена усадьба Конт-Ланский, которое направило первые взгляды Лермонтова на Петербург… Постройки, взвалившие на себя большой груз времени, все, все они на улицах города, являющимся «музеем под открытым небом», сеют остатки прошлого каждый божий день.
Называю «устаревшим городом», потому что Санкт-Петербург возглавляет многочисленные города мира, о которых было больше всего написано строк, которые были нарисованы, о которых была написана музыка. То есть, найдено воплощение и в слове и звуке, цвете и форме, в общем, в изящных искусствах.
По этим причинам называю его «Самым новым старым городом». Новый, потому что по сравнению со своими мировыми братьями, он новый. Старый, потому что этот редкий город практически в точности сохранил существующее состояние, атмосферу с момента первого создания и слово, сказанное влюбленными великими людьми, масса, состоящая из композиции голосов и красок, находящаяся под тяжелым давлением, выглядит как устаревшая ткань.
Невский проспект и…
Разве возможно побывать в Петербурге и не сказать о Невском? Невский проспект протяженностью в 3,5 км центральная и великолепная улица. Различные мосты, дворцы, огромные торговые центры, такие как Гостиный двор, кафе, книжные магазины, концертные залы, большие и маленькие музеи, парки, памятники, театры, кино, магазины — все они выстроены, словно на параде, пока вы проходите мимо. Аничков мост, на котором четыре скульптуры коня (возможно, они означают борьбу Петербурга с природой), сильно желает заговорить с вами.
Окно, открытое в Европу
В стихах Пушкина встречается следующее напыщенное высказывание:
Природой здесь нам суждено
В Европу прорубить окно…
Хоть и Петр I планировавший построить город «Петрополис» на берегу Азовского моря у крепости Азак (тур., Азов – рус.), который он захватил у османцев в 1696 году, но Прусское поражение в 1711 году заставило его переместить этот проект на север. Для османцев Азак обладал стратегической важностью, по истечении 16 лет, в 1212 году Петр I освобождает город по Прусскому соглашению.
Петр отправляется на север. В пустынной местности, завоеванной у шведского короля Шарля Демирбаша на берегу Балтийского моря, планирует выстроить идеальный город. И Петербург задумывается как город – окно в Европу. Если быть более верным, как раскол между царской и императорской Россией.
Разрезав, открыть; да, Петербург – это своего рода вид операции, приспособленной к русской истории. Только Петр не только сказал «прощай» ветхому образу Москвы, в то же время он запрещал все, что был московское в Петербурге, когда шло строительство города. Он задумывал изменение личности благодаря этому городу, а точнее изменение крови.
Петербург должен был стать совершенно новым, свежим городом. Другими словами, это город абсолютно новый своей архитектурой, священностью, символизмом, одеянием жителей, современными организациями. Самое главное, новый вид (смешение русского духа с культурой и технологиями Запада) динамичной России, имеющей выходы к открытым морям, должен был представить перед миром этот «город-сердце». Теперь это место станет «Северной Пальмирой».
В свое время сотворенная Петром Великим империя размером с кончик пальца стала предметом шуток, но время оправдало Петра. Санкт-Петербург стал сердцем империи, расширившейся сначала до Балтики, потом до бесконечных Азиатских степей и Черного моря. Город стал не только правящим центром, но и одной из конкурирующих с европейскими сверстниками культурных столиц.
Конечно же, Петербург — северный город, однако не по плану, а по духу подтверждает его право быть третьим после Рима и Стамбула (здесь вернее сказать Константинополь, бывший столицей православия и Византийской империи).
Константинополь, ставший колыбелью христианства, в Османский период демонстрировал терпимость по отношению к другим религиям и вероисповеданиям, сформировал совершенно другой идеал в Петербурге. В отличие от Москвы Петр хотел, чтобы он стал островком терпимости. Римский идеал, которого он придерживался, вынуждал его принимать другие религии и вероисповедания с терпимостью. В результате этого рядом с православными храмами, такими интересными по задумке как Монастырь Александра Невского и Казанский собор, словно жемчужины ожерелья расположены выстроенные в 18 веке Римская католическая, лютеранская, реформистская и армяно-григорианская церкви на самой большой и великолепной улице города – Невском проспекте. В следующем столетии Петербург пополнился храмами других религий: еврейской синагогой, мусульманской мечетью и буддистским храмом.
Я не должен теряться в этом городе
Бывало, что при виде городов, которые мне так хотелось посетить и полюбить, они не оставляли особенного следа и близости в моем сердце. Тогда как насколько сильная тоска манила меня отправиться в «мои города», даже я сам не верю. Такое ощущение, что в этих городах все создано для меня, много раз повторял себе: «Если бы я планировал этот город, я бы его таким и сделал».
На пути в эти города – мои города – подхваченное беспокойство испаряется, странная расслабленность поселяется во мне. Чувствую себя, словно вернулся в свое гнездо. Годами ранее я становился свидетелем того, что невидимой рукой стиралась любовь между мой и городом, оставшимся позади. Однако в момент, когда моя нога ступала на улицу этого города, благосклонность, которую я считал стертой, способствовала открытию вновь появляющегося звона. Город открывает завесу с моего лица, а я с него.
В поисках двойника
Это называется в один день прожить все времена года. Утром — солнце, пробуждаемое с обновленной энергией, которое потом до наступления обеда сталкивается с наступлением облаков и затмевается ими. Затем в после обеденное время дождь, слегка показавшее свое лицо солнце, и вечер… Теперь воздух охлаждается, продолжительно остывает. В мае месяце наши люди (прим. жители Турции – Л.М.) со всем бесстрашием высыпают на улицы, петербуржцы же чувствуют необходимость взять с собой зонт, дождевик.
Замки, ключи и города
Насколько прав был Мише?ль Турнье? (французский писатель – Л.М.), который видел мировые существа с точки зрения ключей и замков? На его взгляд, человеческое лицо, книга, женщина, каждая иностранная страна, каждое произведение искусства, и, вообще, каждый инструмент – это замок; замок ожидающий ключи. Ключами же являются: оружие, деньги, люди, транспорт, музыкальные инструменты, и вообще все инструменты. А для того чтобы открыть эти замки достаточно уметь использовать ключи.
Узнайте, что согласно Турнье?, в мире есть и замки без ключей, и ключи без замков. Замок без ключа — тайна, которую необходимо раскрыть, темнота, которая распространяется, эпитафия, которую надо расшифровать.
Метафору ключ и замок здесь я использовал для двух городов, Я попробую выделить общее в элементах не только между двумя городами Стамбулом и Петербургом, но и проходя мимо двух миров, двух культур, двух человек.
Здесь моим ключом будет Стамбул; попробую вместе с вами открыть этим ключом замок под названием «Петербург». Если откроется, то будем радоваться вместе; если же нет, тогда разделим радость того, что лишь попробовали открыть еще один город.
Петербург в Стамбуле
Первые 15 лет XX века приводят к развалу трех империй. В 1917 – 1923, в эти «долгие» шесть лет, канули в Лета Австро-венгерская империя, находившаяся под правлением династии Габсбургов, Российская империя, бывшая более чем 200 лет во главе с династией Романовых, Османская империя, которой 624 года управляла династия Османов. Их крушение, бывшее неизбежным, очень сильно влияет на дальнейшую судьбу столиц. Вена, Санкт-Петербург и Стамбул те великолепные годы быстро остались позади, необходимо было раскрыть паруса в направлении новой траектории. Только эти три столицы совместно пережили превратности судьбы, после этого стали выполнять разные функции.
Приветствие Стамбулу от Петербурга
В заключении приведем выдержку из книги «Белые ночи Босфора» Абидина Давер, также приведенную в книге (Л.М.).
«Прошлым летом, во время моего путешествия по советской России, как только появлялась возможность экскурсоводы, сопровождавшие нас, говорили: «Ах, как же хороши белые ночи Ленинграда!»
Экскурсовод-переводчик, русская девушка, получившая хорошее образование, как и все женщины, товарищ Женя, с волнением рассказав о белых ночах Ленинграда, спросила у нас, бывают ли в городе, о красоте которого она наслышана, который, как и Париж, также сильно желает посетить – в Стамбуле — белые ночи.
В тот момент перед глазами появились белые ночи Босфора, любимого Босфора: «Да, бывают», — сказал я.
«В Стамбуле тоже есть похожая на Вашу Неву река, имя которой Босфор. Только Босфор, не обладает такой же пресной водой как Нева, это пролив, соединяющий собой два моря. Его воды, таким образом, между двумя низкими берегами не в форме гладкой линии, между высокими и зелеными холмами напоминает извилистую фигуру красивой женщины, течет, изгибаясь, с выступами и уступами. Воды Босфора не такие покрытые грязью и не такие страшные как желтые воды селей, они такие же ловкие, прелестные, проворные как ваши балерины и танцовщицы. Временами становятся зелеными, голубыми, темно-синими. В солнечные дни Босфор, будто золотиться, как бриллиант ослепительно сияя, течет; лунными ночами похож на реку, образовавшуюся от тающего луча. Только самое красиво время для Босфора – это его белые снежные ночи…»
Мустафа Армаан
Перевела с турецкого языка Лениза Мухаметзянова