История ислама в России XX век

195

К началу XX в. сложилась достаточно законченная система му­сульманских духовных учреждений на территории страны. Районы Европейской России и Сибири курировались замыкавшимися на Министерство внутренних дел Оренбургским и Таврическим муфтиятами. Жизнью мусульман Кавказа руководили созданные в 1872 г. Суннитское и Шиитское духовные управления, подведомст­венные царской администрации края. Особые правила определяли организацию мусульман на территории Степного генерал-губерна­торства. Наконец, в Туркестанском крае специального органа по управлению мусульманами вообще не существовало, принципи­альные вопросы жизни мусульманской общины здесь определяли сами местные власти, подведомственные в Петербурге Военному министерству.22

Центральным правительственным органом, контролировавшим жизнь российского мусульманства, по-прежнему оставался Департа­мент духовных дел иностранных исповеданий (ДДДИИ) Министер­ства внутренних дел. К началу XX в. МВД являлось главным ведом­ством по общему управлению страной, его министр «был чем-то вроде верховного управляющего империи». При надзоре над ино­верцами первостепенной задачей МВД и ДДДИИ как его подразде­ления была обязанность поддержания «принципа полной терпимос­ти, насколько такая терпимость может согласовываться с интереса­ми государственного порядка».

В огромной структуре МВД ДДДИИ был, пожалуй, одним из самых небольших по численности департаментов (30-40 чиновни­ков). Большинство из них к началу XX в. имело, как правило, выс­шее образование (Петербургский и Московский университеты, Училище правоведения, Киевская и Казанская духовные акаде­мии). Штат сотрудников ДДДИИ был распределен по трем его от­делениям, последнее из которых ведало нехристианскими религия­ми, в том числе российским мусульманством. В отличие от других подразделений МВД, ДДДИИ не имел своих структур на местах, и его деятельность здесь проводилась через существовавшие админи­стративные органы.25

Важной особенностью ДДДИИ как одного из звеньев (наряду с Синодом) в системе охраны официально-православных устоев импе­рии была высокая требовательность к вероисповеданию его сотруд­ников. В других правительственных ведомствах и структурах ино­верцы порой могли занимать самые высокие посты. В ДДДИИ слу­жили только православные чиновники.26 Исключение крайне редко могло делаться для доказавших свою абсолютную преданность тро­ну «обрусевших инородцев». Так, одним из первых директоров ДДДИИ (1829-1840) был известный мемуарист Ф.Ф. Вигель. В се­редине XIX в. экспертом ДДДИИ по вопросам ислама являлся про­фессор А.К. Казем-Бек.

Круг вопросов жизни мусульманской общины, который регули­ровался ДДДИИ, раскрывается содержанием разделов его фонда в Российском государственном историческом архиве: «Органы управ­ления духовными делами мусульман», «Образование мусульманских приходов», «Постройка и открытие мечетей и молитвенных домов мусульман», «Мусульманские секты», «Мусульманская печать», «Открытие мусульманских учебных заведений», «Имущество му­сульманского духовенства и мусульманских духовных учреждений», «Брачные и бракоразводные дела лиц мусульманского вероиспове­дания», «Метрикация мусульман», «Приведение к присяге мусуль­манского духовенства и русско-подданных мусульман», «Воинская повинность лиц мусульманского вероисповедания» и др.

Департамент ДДДИИ находился в постоянном контакте с дру­гими центральными и местными ведомствами и учреждениями им­перии. Так, вместе с Министерством финансов решались вопросы оплаты штатных духовных и светских лиц в системе мусульман­ских духовных управлений, вместе с Военным министерством ре­гулировалась деятельность военных мулл в армии, вместе с Мини­стерством народного просвещения обеспечивалось преподавание основ шариата учащимся-мусульманам в учебных заведениях им­перии и т.д.

В этом хорошо отлаженном круговороте повседневной бюрокра­тической деятельности все более заметно, однако, звучали тревож­ные настроения. На рубеже ХГХ-ХХ вв. империя Романовых вступи­ла в эпоху «сумерек монархии». Два последних десятилетия ХГХ в., совпавшие с царствованием Александра III и первыми годами прав­ления Николая II, стали временем торжества охранительной полити­ки «православного консерватизма», попытки «великодержавного» наступления на права неправославного населения.31

Необходимо отметить, что и в это время позиции ислама, особен­но на окраинах, были затронуты, пожалуй, менее всего. Так, шел процесс постоянного усиления влияния мусульманства среди еще полуязыческих казахских племен и татар Сибири. Практически полностью сохранялось безраздельное влияние ислама на террито­рии Туркестанского края.33

Все же в целом итогом русификаторской политики самодержавия стало нарушение сложного баланса сил и противовесов в огромном здании поликонфессиональной российской государственности. Справедливое раздражение политикой властей, все более обозначав­шееся противостояние между сторонниками обновления и ортодок­сами в российской мусульманской среде совпали со сложными, до­статочно неоднозначными процессами пробуждения исламского ми­ра за пределами России.

Происходившие явления не могли не быть замечены писавшими на мусульманскую тему авторами. Так, практически одинаково тре­вожно, хотя и с разных позиций, отзывались на события в мусуль­манском мире русские публицисты — видный чиновник монархист В.П. Череванский и либерально настроенный ученый-востоковед В.В. Бартольд.3*

Наиболее ярким и оригинальным мусульманским публицистом того времени был известный татарский общественный деятель Ис-маил-бей Гаспринский (1851-1914). Критически оценивая совре­менную ему действительность, Гаспринский тем не менее являлся искренним сторонником «сердечного сближения русских мусуль­ман с Россией». По его оценке, из-за непрерывного возрастания внутри страны числа мусульман вскоре «России суждено будет сделаться одним из значительных мусульманских государств, что… нисколько не умалит ее значения, как великой христианской державы». Публицист выдвинул идею культурного и националь­ного единства тюркских народов России и считал наиболее насущ­ным для будущего российского мусульманства внедрение и разви­тие новых, свободных от средневековой схоластики методов и форм образования. По мнению Гаспринского, важнейшей задачей внешней политики России должна быть цель налаживания друже­ских отношений со «всем мусульманским Востоком», ибо, «благо­даря особенно счастливому складу русского национального ха­рактера», русское государство может встать в движении к куль­турному прогрессу «во главе мусульманских народов и их цивили­заций».