Людьми нас делает не только духовность, но и мышление

Нужны ли реформы в медресе, или что же мешает развитию системы исламского образования?

364

Образование, будь то светское или религиозное, призвано не только снабдить человека знаниями об окружающем мире, истории, культуре, религии и жизни, но и научить его мыслить. Мыслить позитивно, творчески, объемно и последовательно, используя логику и обращаясь к первоисточникам — постигать истину. Своими мыслями о системе исламского образования и необходимости реформ с нами делится кандидат философских наук, старший научный сотрудник Института истории им. Марджани Айдар Хайрутдинов.

— Айдар Гарифутдинович, какие исторические предпосылки для развития си­стемы общего образования Вы видите и связаны ли они с образованием религиозным?

— Именем Аллаха, Милостивого, Оказывающего милость.

Вся современная система образования, а она у нас ориентирована на западную, появилась все же на мусульманской почве. Когда был развит институт халифата, в который входили даже Испания и другие части Западной, Южной и Восточной Европы, ислам еще сохранял свой задорный позитивный потенциал и даже один из римских пап сокрушался, что молодежь из христианских стран стремится попасть в мусульманские университеты, чтобы получить там образование. Видимо, задавленные инквизицией, люди искали хоть какой-то глоток свободы.

Мусульманский Восток сильно повлиял на Европу, на ее историю, культуру. Все античное наследие, философские течения, мыслители в Европу пришли через мусульманский мир. До этого в ней, в атмосфере псевдорелигиозного мракобесия, все живое выжигалось каленым железом. Поэтому неудивительно, что мусульманская система образования стала такой привлекательной. Создавая ее, мусульманские ученые и исследователи делали акцент не только на религиозном аспекте, но и на эмпирической науке. Ими был построен базис современной науки — астрономия и математика, физика и оптика, химия и многие другие точные, естественные и гуманитарные науки и технологии. Даже плавать по океанам людей научили мусульманские мореплаватели. Они дали человечеству знания о шарообразности земли, которые потом были вновь забыты и обретены заново уже в Европе. Образование было важной частью жизни, и вклад в науку был огромным. Изучались и религиозные науки, но религиозное знание не отменяло и не подавляло светские. К сожалению, эта гармоничная эпоха быстро закончилась.

Главная причина этого краха кроется в XIII–XIV веках, когда возникло убеждение о недопустимости иджтихада. Иджтихад — это такой теоретико-практический механизм, основанный на свободе правовой мысли. Он позволял за счет теоретических установок, изложенных в религиозных источниках, находить правовое решение для различных ситуаций в быту и мирской жизни. Исламская правовая система создавалась крупными мыслителями и богословами, это фундаментальная вещь, как конституция, которая регулирует жизнь общества. Однако со временем некоторые богословы решили, что свободомыслию и творческому началу в религиозном праве следует положить конец. Они обосновали это тем, что основы правотворчества, заложенные древними авто­ритетными богословами, должны оставаться неизменными, а богословы более поздних эпох не способны творить на той же духовно-интеллектуальной высоте, как древние ученые. Это решение стало одной из причин будущего упадка исламской цивилизации, в том числе и его образовательной системы.

— Говоря о мусульманской образовательной системе, следует вспомнить труды Мусы Бигеева, который в течение своей жизни говорил о проблемах исламского образования.

— Не только у него, но и в других источниках показана невероятная ущербность существовавшей тогда образовательной системы. Бигеев писал, что в медресе не преподавался Коран и хадисы пророка. Садриддин Айни, его ровесник, описывая в своих воспоминаниях годы своей учебы в знаменитых на весь мусульманский мир бухарских медресе, говорит те же вещи: «ни Корана, ни хадисов». Это было и в Казани, и в Средней Азии, и во всем мусульманском мире в целом.

Вопрос — а что тогда преподавалось, чему учили? Казалось бы, Коран и хадис — это первоисточники ислама, с них и надо начинать! Ведь если ты врач, то сначала нужно изучить анатомию. Если инженер — то сопромат. В любом деле нужна база. Но как писал в своих воспоминаниях Риза Фахретдин, ее не было. Я читал его воспоминания: «Ученики медресе собираются вечером в уголках и говорят о слухах, что Земля круглая, а другие возражают: как так может быть, когда она на трех слонах и черепахе». Степень деградации мусульманского миропонимания становится очевидной, если взять поэму Са­раи, где он описал, как молодой человек кружил вокруг своей возлюбленной, как Земля вокруг Солнца. То есть в то время это были элементарные базовые знания. И вдруг через 500-600 лет в медресе учащиеся удивляются слухам, что Земля круглая. Да что же за книги они читали, на основе чего изучали ислам?

— Что происходит сейчас с системой образования, которую увидел и которой ужаснулся Бигеев?

— Я несколько лет занимался рецензированием учебной литературы, которая была предназначена для подготовки специалистов с углубленным знанием истории культуры ислама. Программа реализовывалась в Казанском государственном университете в тандеме с Исламским институтом. Научно-методической учебной литературы набралось много, но там ничего нового. Я своими глазами увидел, что происходит сакрализация схемы, методик и информации, которые были в прошлом. Те книги, по которым учились в медресе и которые Бигеев критикует за бесполезность, книги, о которых Айни писал, что они отняли время молодости — до сих пор остаются в ходу и считаются вершиной религиозно-правовой мысли.

Представьте себе, в одной из подобных книг, а это фундаментальный труд, созданный несколько столетий назад, меры веса считают горстями, расстояния — перемещением на верблюдах, то есть часами и днями пути каравана. Но ведь мы живем в XXI веке, неужели трудно эти меры пересчитать на килограммы, километры и так далее? Переводя одну из работ Мусы Бигеева, я узнал вообще шокирующий факт: в фундаментальных трудах ханафитской правовой школы много веков тому назад было обосновано правовое положение о том, что водка не является харамом. Представляете такое? То есть в Коране речь идет о запрете на употребление только таких опьяняющих напитков, которые изготавливаются из винограда и фиников. А водка не является таковой. Я думал, что это пример вульгарного богословия, творчество без­грамотных, но желающих выпить масс. А оказалось, что разрешение на употребление водки исходит из авторитетнейших источников мусульманского права! И по этим книгам продолжают обучать в религиозных учебных заведениях.

— То есть нужно какое-то развитие, реформа?

— Реформа образования, и не только религиозного, конечно, нужна. Для того чтобы вера не была пустой и голословной, а поклонение было осознанным, а не слепым, чтобы религиозность была синонимом праведности, а не фанатизма и ксенофобии, Бигеев настаивал на необходимости изучения Корана и хадисов. А также истории человечества, других религий. Он считал, что в медресе непременно нужно давать занятия по Торе, Библии, Ведам и другим писаниям, сравнивать религии и проповедуемые ими ценности. Он разработал даже специальный курс для своих учеников, который назывался «история религии». При этом он предлагал отказаться от тафсиров.

Я считаю, что в наши дни нам нужно такое медресе, чтобы молодежь шла туда получать не только религиозное, но и журналистское, переводческое, экономическое, современное образование. Более того, нам необходим национальный татарский университет, как обитель духовности, знаний и наук. Чтобы приходя туда, студент изучал все — и ислам, и все предыдущие религии, историю человеческой религиозности, параллельно с этим начинал обучение выбранным специальностям на факультетах. Хочешь Эйнштейном стать — иди в этом направлении, хочешь Бехтеревым — идешь в этом. В общем, выбирай! В этой системе должно быть представлено все. Первый курс или два — общеобразовательные и в русле вы­бранной студентом специализации. Также должны преподаваться основы религии и религиозной философии, чтобы предложить слушателю религиозную модель миропонимания, привить ему умение жить в гармонии с природой и осознание лежащей на нем ответственности перед Творцом за себя, за человечество и за родную планету. Помню, как одна женщина, вышедшая замуж за канадского эскимоса, рассказывала, что ее поразило в системе образования у эскимосов: детей у них, прежде всего, учат жить в гармонии с природой. Я не помню, кто сказал: «Детей нужно учить не только математике, но прежде всего — учить их не дергать девочек за косички». То есть нужно учить детей быть людьми.

— Куда могут привести реформы и куда приведет их отсутствие?

— Если провести реформы так, как я обрисовал в общих чертах: религия/ Коран /обряды, все остальное — ты сам, а также светские знания на основе ответственности перед Богом, то это будет совсем другой мир. Рай на земле наступит, может, и не сразу, но в течение нескольких десятков лет. Только это должна быть управляемая реформа, должен быть центр, управляющий процессом. Тогда мы спасаем планету и самих себя, а на земле наступает что-то похожее на рай, как во времена Золотого века.

Если в исламе не будет обновления, «перезагрузки», если не будет освобождения от «священного» балласта, тянущего мусульман в прошлое, в фанатизм и ложную богоугодность, то продолжится его упадок, продолжатся разрушение и ад.

Бигиев говорил очень убежденно, что в будущем все человечество на фоне такой катастрофы будет иметь честь принять ислам, потому что это религия для интеллектуалов, людей культурных и осознанных, которые будут искать вы­ход из тьмы. Поэтому тем более важно в системе исламского образования навести порядок, правильно ориентировать челове­ка в жизни, дать ему основные принципы жизнеустройства, основанные на осознании личной ответственности перед Богом.