Последние представители многовековых традиций православного монашества, живущие на греческом полуострове Афон (греч. Aynaroz), ничего не знают о войне в Ираке, тогда как взоры всего мира прикованы к прямой трансляции данной военной операции США. Около двух тысяч монахов, живущих в 20 отдельных монастырях, не ведая о событиях в Ираке, начинают каждый новый день многочасовой молитвой перед иконой, при свете свечей и под звон колоколов.
На мой вопрос о войне монахи Афона, на который веками не ступало ни одно женское существо, вторят: «Что за война? Война?» Некоторые же пытаются узнать у меня место нахождения Ирака или время начала войны.
В этот момент я понял, что на Афоне время течет иначе, при этом образ жизни отягощает природу человека. Из разговора с отцом Макарием Симонопетрова монастыря узнаю, что живущие на острове Афон монахи, кроме тех, кто связаны с внешним миром по службе, не знают ни о каких происшествиях в мире. «Но это война! – сказал я, — По крайней мере, если бы знали, то в течение 12-часовой ежедневной молитвы и ритуалов молились бы об ее окончании». Улыбаясь, тем самым демонстрируя уверенность в себе, ответил: «Мы ежедневно молимся Всевышнему с просьбой установить на Земле покой вместо войн. Всевышний знает, где война. Нет необходимости молиться об окончании конкретной войны, называя ее».
Неужели монахи вообще не знают о войнах? Отец Макарий сказал, что 90 % монахов, живущих на острове, не знают о военных действиях, пока идет война. После ее окончания, духовный лидер монастыря Аббод на одном из ритуалов дает монахам краткие сведения о войне.
На мое восклицание: «Только так?», отец Макарий ответил: «Да, только полностью изолировавшись от внешнего мира, монахи, живущие в монастыре до конца жизни, могут сконцентрироваться на собственном внутреннем мире». В самом деле, в мистических стенах Афона совсем другой ритм жизни.
Будет не правда, если скажу, что я долго раздумывал над приглашением посетить Афон вместе с моим другом Херкулом Миласом. Приглашение пришло в ответ на отправленную мною месяцами ранее просьбу, случилось это в самый разгар войны в Ираке.
С одной стороны в это время шла война в Ираке, осуществляемая с севера, юга, суши и воздуха, которая оставила свой след в истории XXI века. С другой стороны борьба монахов — продолжателей вековых традиций православного монастыря, закрытых от многих благодатей современного мира: суши, денег, страсти и женщин — с внутренним миром.
Вроде было сомнение из-за «внешней войны» происходящей в Ираке, но без промедления принял решение отправиться к месту «второй войны»: внутреннему миру монахов и поиску спокойствия для достижения Всевышнего и соединения с ним в таинственных стенах монастырей Афона.
Единственный мусульманин-турок в окуренном ладаном монастыре
Я не видел препятствий, чтобы мою душу очерненную видами войны хотя бы на 4 дня пустить на Афон к 20 монастырям, построенным на склонах горы Святого Афона (с греч. Agion Oros «Святая Гора»). Как мусульманин, не считал обременительным участие в божественных ритуалах, начинающихся в кромешной темноте ночи и завершающихся с первыми лучами солнца, в окуренных ладаном христианских православных монастырях среди православных икон; как турок не считал необходимым воздержаться от многочасовых разговоров с греческими монахами на темы философии, теологии, идеологии, мистики и мирской жизни.
Беспокойство вызывало только, то, что моё журналистское любопытство могло помешать понять жизнь в монастыре за короткое время, ведь я решил прожить свой личный опыт и быть на равных положениях с монахами. К тому же переживал, как не досадить любимому другу Херкулу Миласу, который проявил терпимость и сопровождал меня на протяжении этого необычного путешествия, истинному православному верующему покорному молодому Димитрию Коникосу, Христофу Гусидису, которые пережили все мои трудности, в том числе получение разрешения. На мне повседневная одежда, в мыслях задумки десятков фотографий, которые необходимо отснять, а в рюкзаке тысячи вопросов… Читая случайно попавшую мне в руки книгу Алиаха Шлейфера «Исламская Святая Мария», попал на дорогу, ведущую до Сада Святой Марии (пресвятой Девы Марии).
Первая остановка – Афины, окруженные войной и антивоенными демонстрациями.
Афины и семья Миласа
В Афон я собирался добраться через Салоники. Однако мне пришлось проследовать через Афины, хотя это уже отдельная тема для разговора, я кратко коснусь ее далее. В Греции колыбели демократии забастовки и демонстрации стали рутиной повседневной жизни. Профсоюзы, выходя на улицы иногда группами по 15-20 человек, а иногда и десятками тысяч, выражают недовольство практически всем. Забыв все на свете, люди идут на забастовку, чтобы показать зрелище. Естественно, рабочий режим и повседневная жизнь надолго парализуются.
Будто слышно требование «разрешение и полиция». И забастовка, и демонстрация являются конституционными правами в Греции, одним словом не требуют получения разрешения на их проведение. Полиция же ничего не может поделать, кроме как ожидать завершения. А если бы и сделала? Под слоганы «Фашистская полиция» возникла бы новая демонстрация. Так мой вылет из Салоник совпал с одной из традиционных забастовок персонала аэропорта. Ладно хоть удалось вылететь в Афины; однако перелет из Салоник в Афины был отменен по причине забастовки и демонстрации.
Улицы, проспекты и площади Греции говорят о борьбе, также как и Херкул Милас (ред. журналист, по национальности грек живущий в Турции), его любезная жена Эви и живущий в Лондоне сын Омирос, однако лишь с единственным различием они не реакционно, а аналитически подходят к этой борьбе. Из-за того что они приехали из страны, где господствуют государственные традиции, где забастовки и демонстрации не парализуют нормальную жизнь, и где у населения практически нет права на забастовки и демонстрации, они в какой-то степени не могут одобрить события в Греции. После периода «теневой демократии» в Турции, греческая «хаотичная демократия» кажется им излишней. Но я могу понять удивление Миласов на мою реплику: «Чудесно», когда мне предложили поехать в спальном вагоне поезда из Афин в Салоники.
Очередь за билетами, образованная с разных сторон, спустя пару минут и в самом деле для нас, «детей культуры порядка», привыкших выстраиваться в очереди один за другим, выглядит невероятно хаотичной. Раздумывая с какой стороны примкнуть к очереди, турецко-греческая рефлексия Херкула не выдерживает, он интересуется «Почему не выстроилась нормальная очередь?». Естественно получает ответ от Афинян, которые нашли его вопрос странным: «Откуда хотите, оттуда и занимайте!» Херкул потолкался и чтобы продемонстрировать мне одну из основных характеристик греков – легко не вступать в спор – решает пройти в самое начало. Мы пристраиваемся в самом начале очереди. Результат не изменен, никто не кричит, возмущаясь «Что же ты делаешь, братец!».
А, да, билет до Салоников? Несмотря на то, что мы вроде бы заняли очередь в начале, через полчаса выясняется, что мы заняли очередь не в ту кассу.
Мужчины в Саду Святой Марии
Во время последних подготовок перед вечерним поездом на Салоники нас провожала Эви, 40-летняя жена Херкула, давая опытные наставления, и сын Омирос, сделавший остроумное замечание: «Спросите у этих монахов, когда они откажутся от принципа не пускать женщин на Афон». «В течение тысячи лет не изменяли принципу, почему же должны отказаться?» — сказал я. «В этом веке не смогут больше оказывать сопротивление», — слышу в ответ. «Но тысячу лет же сопротивлялись!..»
Мнение греков по поводу Афона разделяется на два. В то время когда большинство считает, что необходимо сохранить закрытый для женщин мир Афона, секуляризованное меньшинство, восклицая «В нашем веке, и такое?», полагает, что нужно открыть Афон для женщин. Между тем место, где расположены монастыри Афона, в которые с 1060 года не ступала нога ни одной женщины и самки животного, называются Садом Святой Марии (пресвятой Девы Марии).
Вполне иронично, что «Мария» – это единственный женский образ на полуострове, а «Дева» — выполняемая ею роль!
В начале февраля 2003 г. когда Европейский парламент при поддержке депутата от Греции Анны Караманоу требует допуск женщин на Афон, возникают беспорядки. Депутат PASOK (Всегреческое социалистическое движение) А.Караманоу хоть и была частично поддержана, в основном же ее инициатива была встречена негативно. А как же приняли инициативу Европарламента монахи?
Путникам необходимо в дорогу… Из Афин – колыбели микро демократии, веселья и профсоюзной жизни оправляемся вместе Х.Миласом к тысячелетним монашеским традициям, бегству, поиску и сопротивлению.
Первое изумление: WC (туалет)
Встретившись на железнодорожной станции Салоники с владельцем издательства «Акритас» Димитрием и его другом Христофом в результате двухчасовой езды достигаем Урануполиса. Первым делом необходимо получить визу. Потому что хотя Афон политически принадлежит Греции, а духовно — Патриарху Варфоломею, с 1913 года он является независимой областью. Таким образом, для въезда в Автономную Духовную Православную Республику Афон необходимо получить разрешение и визу.
Попасть на Афон, первый из трех полуостровов, вдающихся в Эгейское море словно пальцы руки, по суши почти невозможно, скорее даже запрещено. Поэтому отправляемся к Афону на пароме из маленького дачного поселка под названием Урануполис. Теплым весенним утром в ходе нашего путешествия в компании, состоящей в основном из монахов, мы испытали первое изумление, которое было вызвано поиском туалета. Мы с Херкулом внимательно смотрим на дверь обнаруженного нами туалета, потому что нет указателя «Ж» или «М». Вдруг направившись к другой двери, переглянулись: «Может ли быть женский туалет на пароме, который идет к острову, куда не пускают женщин?!»
Мы в растерянности рассмеялись оттого, что наконец-то до нас дошло! Именно в тот момент мы и в самом деле сказали: «Здравствуйте», — монашескому миру без женщин. Потихоньку приближаемся к горе Святого Афона, о которой сложено много преданий…
Полуостров между легендой и реальностью
Если не барть во внимание античные легенды об Афоне, повествующие, что на этой горе жили злые духи, известность полуострову приходит в Средневековье. Основы тысячелетним монашеским традициям закладываются в IV веке. Изначально христианство быстро распространяется среди бедного населения, постепенно с принятием этой веры императором, возникает понятие мировой религии. Некоторые христианские группы, верующие в процесс вырождения религии, начинают закрываться в монастырях. Хоть и нет точной даты начала монастырской жизни на Афоне, считается, что именно в этот период часть монахов приходит сюда, поскольку эти места подходят для отшельнической жизни. Начиная с VII века, монастыри становятся убежищем для священников, бежавших от нажима византийских императоров, и влюбленных в монастырскую жизнь верующих людей.
Первый монастырь, первый запрет!
В период правления Византийского императора Василия, то есть в конце IX века, Афон объявляется религиозным центром, предназначенным только для монахов. Начиная с 885 года н.э. на Афоне запрещено проживать всем, кроме религиозных деятелей и монахов. Византийский царь Фока (963-969) с целью дальнейшего закрепления на этой территории, запланировав постройку большого монастыря, направляет туда друга-монаха Атханасиоса, и воздвигает монастырь Великая Лавра на юго-западе полуострова. Датой появления монастырей на Афоне считается 963 год — год основания Великой Лавры. В 1963 году была проведена церемонии 1000-летия с основания монастырей на Афоне.
Согласно письменной инструкции подготовленной монахом Атханасиосом жизнь монахов в монастыре основывается на принципе введения коммунального быта. В связи с сопротивлением некоторых монахов жить в коммуне император Тсимискес заставляет их принять книгу Святого Атханасиоса «Правила и молитвы, которым необходимо следовать во время ритуалов и церемонии восточной церкви». Этот свод правил, которым дано название «Типйкон», стал Конституцией Афона и действует по сей день. К тому же, в «Типйкон»е был закреплен запрет на вход любого создания женского пола, а поначалу даже безбородых мужчин. Так, начиная с X века, ни одно существо женского пола не может войти на Афон.
Афон в приказах Фатиха Султана Мехмеда
Монастыри, изначально построенные на побережье полуострова, чуть позже из принципов безопасности и спокойствия переносятся во внутренние области. В исторических записях зафиксировано, что в XI веке на Афоне было 180 мелких и крупных монастырей. На протяжении веков на Афоне, который зависел от Византии, Османской Империи, Руси и, в конце концов, принадлежащий Греции, последний монастырь строится в 1542 году под контролем Османского султана. В то время в 40 больших монастырях проживало около 30 тысяч монахов. Сегодня же примерно в 20 монастырях и кельях при монастырях проживает около 2000 монахов.
Во время правления Фатих Султан Мехмеда монахам дается автономный статус точь-в-точь как в эпоху Византии. Афон, на котором «и днем, и ночью упоминается имя Всевышнего», и который «посещают нуждающиеся и путники», охраняется по приказу, написанному лично Султаном. Несмотря на то, что английские путешественники характеризовали правящих Афоном османских наместников как «самых плохих среди Османских уездных начальников», последние в атмосфере покоя полуострова получали утешение вместе с монахами, потому что на Афоне царит невероятный покой, гармония и воздаяние за любое благодеяние…
Эйуп Джан
Перевела с турецкого языка Лениза Мухаметзянова